От злости голос его стал еще глубже обычного. Дамасо затянулся последний раз и загасил окурок о земляной пол.

- Не было ничего другого, - вздохнул он. - Зря проболтался целый час.

- Жаль, что тебя не пристрелили, - сказала Ана.

Дамасо вздрогнул.

- Типун тебе на язык, - пробормотал он и, постучав по краю деревянной кровати, стал шарить рукой по полу в поисках сигарет и спичек.

- Ну и осел же ты! - сказала она. - Хоть бы подумал, что я дожидаюсь и не сплю, и каждый раз, как слышу шум на улице, мне кажется, что это несут тебя мертвого. - Она вздохнула и добавила: - И все из-за каких-то трех бильярдных шаров.

- В ящике стола было всего только двадцать пять сентаво.

- Тогда не надо было брать ничего.

- Очень уж трудно было туда влезть, - сказал Дамасо. - Не мог же я уйти с пустыми руками.

- Взял бы хоть что-нибудь другое.

- Другого ничего не было, - сказал Дамасо.

- Нигде не найдешь столько разных вещей, как в бильярдной.

- Это так кажется, - сказал Дамасо. - А когда войдешь и хорошенько оглядишься, то видишь, что там нет ничего дельного.

Ана молчала. Дамасо представил себе, как она с открытыми глазами ищет во мраке памяти какой-нибудь ценный предмет.

- Может, оно и так, - сказала она.

Дамасо закурил опять. Алкоголь покидал его, и постепенно возвращались ощущение веса и объема тела и способность распоряжаться им.

- Там, внутри, был кот, - добавил он. - Большущий белый кот.

Ана перевернулась на другой бок, прижалась раздувшимся животом к животу мужа и просунула ногу между его колен. От нее пахло луком.

- Очень страшно было?

- Кому, мне?

- А кому же? - сказала Ана. - Говорят, мужчинам тоже бывает страшно.

Он почувствовал, что она улыбается, и тоже улыбнулся.

- Немного, - ответил Дамасо. - Чуть штаны не намочил.

Он дал поцеловать себя, но сам не ответил. Потом, с полным сознанием риска, на который пошел, но без тени раскаяния, словно делясь воспоминаниями о путешествии, все ей подробно рассказал.